Мемория. Сергей Довлатов

Новости литературы

3 сентября родился Сергей Довлатов — советский и американский писатель и журналист.

Личное дело

Сергей Довлатов (1941-1990) родился в Уфе в семье театрального режиссера Доната Мечика и актрисы Норы Довлатовой (Довлатян). В столицу Башкирии семью эвакуировали в июле 1941 года и поселили в доме сотрудников НКВД. «Толстый застенчивый мальчик… Бедность… Мать самокритично бросила театр и работает корректором», — описывал собственное детство Довлатов.

В 1944 году его родители возвращаются из эвакуации в Ленинград, где селятся на улице Рубинштейна. Донат Мечик вскоре уходит от жены к няне собственного сына. Общались они впоследствии крайне редко — практически всегда посредством записок.

В 1959 году Довлатов поступил на отделение финского языка филологического факультета Ленинградского государственного университета имени Жданова. Общался с ленинградскими поэтами Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Иосифом Бродским и писателем Сергеем Вольфом, художником Александром Неждановым. Подрабатывал в типографии, где начал активно употреблять алкоголь.

В 1960 году Довлатов впервые женился. Его избранницей стала Ася Пекуровская — тоже студентка Ленинградского университета, за которой ухаживал также Иосиф Бродский.

После двух с половиной лет обучения в университете Довлатов был отчислен за прогулы, неуспеваемость и «аморальное поведение».

«Раза четыре я сдавал экзамен по немецкому языку. И каждый раз проваливался. Языка я не знал совершенно. Ни единого слова. Кроме имен вождей мирового пролетариата. И, наконец, меня выгнали. Я же, как водится, намекал, что страдаю за правду. Затем меня призвали в армию. И я попал в конвойную охрану. Очевидно, мне суждено было побывать в аду…», — писал он в своих воспоминаниях.

С 1962 года Довлатов на протяжении трех лет служит во внутренних войсках в охране исправительных колоний в поселке Чиньяворык (Республика Коми, неподалеку от Ухты).

Из армии Довлатов вернулся, по воспоминаниям Бродского, «как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломленностью во взгляде». Он поступил на факультет журналистики ЛГУ и устроился работать в студенческую многотиражку Ленинградского кораблестроительного института «За кадры верфям». Публиковал статьи, репортажи, очерки в журналах «Аврора», «Нева», «Звезда», а параллельно писал рассказы, которые у него не брали в печать.

В 1965 году встретился с Еленой Ритман — своей будущей второй официальной женой — и познакомил ее со своей матерью, которая помогла девушке устроиться работать корректором. В 1966 году, когда Довлатов официально еще был женат на Асе Пекуровской, Елена родила ему дочь Катю.

Довлатов вспоминал, что в этот период подрабатывал фарцовщиком и грузчиком. Каждый день он, как рассказывала Ася Пекуровская, пропивал ровно 2,5 рубля в культовом ленинградском ресторане «Восточный», а закусывал деликатесами, стянутыми с соседних столов в отсутствие отошедших потанцевать хозяев.

После института Довлатов устроился работать в газету «Знамя прогресса» ЛОМО. Тогда же был приглашен в литературную группу «Горожане», основанную Марамзиным, Ефимовым, Вахтиным и Губиным. С Владимиром Марамзиным он познакомился в уже упомянутом ресторане «Восточный», где собиралась ленинградская богема. «Горожане» критиковали советскую официозную литературу и одновременно ее оппонентов из журнала «Новый мир». Встречи группы в виде литературных чтений проводились в домах культуры, районных библиотеках и кафе. Параллельно Довлатов работал литературным секретарем писательницы Веры Пановой, с которой жил в одном доме. Впоследствии он с теплотой упоминал ее в своих рассказах.

В 1968 году Довлатов развелся с первой женой и в 1969 году зарегистрировал брак с Еленой. Тем не менее отношений с Асей Пекуровской, в которую был влюблен, не прекратил, и в 1970 году она родила от него дочь Марию. В 1971 году писатель оформил развод с Еленой Довлатовой. В 1973 году Ася с Марией эмигрировали в США. О своих отношениях с Пекуровской Довлатов через несколько лет напишет роман «Один на ринге», фрагменты которого затем вошли в написанный в эмиграции «Филиал».

В сентябре 1972 года писатель уезжает в Таллин, где живет до марта 1975 года. Для получения таллинской прописки около двух месяцев работал кочегаром в котельной, одновременно являясь внештатным корреспондентом газеты «Советская Эстония». Позже был принят на работу в выпускавшуюся Эстонским морским пароходством еженедельную газету «Моряк Эстонии», заняв должность ответственного секретаря. Являлся внештатным сотрудником городской газеты «Вечерний Таллин».

Сразу по приезде в эстонскую столицу Довлатов познакомился с Тамарой Зибуновой, адрес которой дали ему ленинградские друзья с указанием, что она может приютить его на первое время. Зибунова стала, как выражаются биографы писателя, его «фактической женой».

Летом 1972 года Довлатова приняли на работу в отдел информации газеты «Советская Эстония». Истории из своей журналистской практики в качестве корреспондента «Советской Эстонии», работы редакции и жизни коллег-журналистов он поведает в рассказах из сборника «Компромисс». «Он был готов писать рассказы про рабочий класс, лишь бы хоть один из его настоящих рассказов опубликовали», — вспоминала Зибунова.

В Таллине Довлатов собирает свои рассказы в сборник «Пять углов». Поддерживая дружеские отношения с главным редактором издательства «Ээсти Раамат» Акселем Таммом, он получил за книгу первый гонорар и ждал ее выхода в печать. Однако этому не суждено было случиться: рукописи Довлатова были найдены при обыске у его друга вместе с самиздатовскими произведениями Солженицына, и им заинтересовался эстонский КГБ. По его указанию набор «Пятого угла», к тому времени уже готовый, был уничтожен.

Вскоре Довлатову дают понять, что ему следует покинуть редакцию «Советской Эстонии», а в противном случае угрожают уволить «по статье». Писатель уходит сам и намеревается уехать из республики. Тамара Зибунова к этому моменту находится на четвертом месяце беременности, в 1975 году у нее родилась дочь Александра.

В 1976 году Довлатов возвращается в Ленинград, где устраивается в штат журнала «Костер», а также пишет рецензии для литературных журналов «Нева» и «Звезда» — в общей сложности их вышло более десяти. Его собственную прозу по-прежнему не берут. Опубликованы были лишь повесть в «Неве» и рассказ «Интервью» на производственную тему в «Юности» (1974), за последний он получил солидные 400 рублей гонорара.

За неимением других вариантов Довлатов публиковался в самиздате, а также в эмигрантских журналах «Континент» и «Время и мы», за что в 1976 году был исключен из Союза журналистов СССР. После этого писатель работает в Пушкинских Горах экскурсоводом по заповеднику. На день рождения пишет себе лозунг «35 лет в дерьме и позоре» и напивается.

Тогда же Довлатов пишет роман «Невидимая книга», который не печатают, но в 1977 году читают на «Радио Свобода».

В 1978 году Елена Довлатова с дочерью Катей выезжают в Италию. Чуть позже за границу отправляется и сам Довлатов. Они с бывшей женой воссоединились, поселились в районе Форест-Хилс в Нью-Йорке и вновь зарегистрировали брак.

Довлатов стал главным редактором еженедельной газеты «Новый американец». Членами его редколлегии были Борис Меттер, Александр Генис, Петр Вайль, балетный и театральный фотограф Нина Аловерт, поэт и эссеист Григорий Рыскин и другие. Газета быстро завоевала популярность в эмигрантской среде.

Одна за другой выходили книги прозы Довлатова — «Невидимая книга», «Соло на ундервуде», повести «Компромисс», «Зона», «Заповедник», «Наши», «Демарш энтузиастов» и «Не только Бродский». Уже середине 1980 годов он добился большого читательского успеха, печатался в журналах Partisan Review и The New Yorker.

В 1984 году у Сергея и Елены Довлатовых рождается второй ребенок — сын Николай (Николас).

К концу 1980-х годов у Довлатова возникают серьезные проблемы со здоровьем, ему диагностируют цирроз печени.

За 12 лет эмиграции Довлатов издал двенадцать книг в США и Европе. Готовя к печати свои ранние произведения, он переписывал их, а в завещании оговорил запрет на публикацию всех текстов, созданных им в СССР.

Сергей Довлатов скончался от сердечной недостаточности 24 августа 1990 года в Нью-Йорке в возрасте 48 лет. Его смерти предшествовал продолжительный запой, в ходе которого писатель скрывался от родных. Похоронен на еврейском кладбище Маунт-Хеброн в нью-йоркском районе Куинс.

Чем знаменит

Довлатов на протяжении четверти века является одним из самых читаемых, часто и многотиражно издаваемых русских писателей. Наряду с Иосифом Бродским и Александром Солженицыным он входит в тройку наиболее известных на Западе русскоязычных авторов второй половины XX века.

О чем надо знать

Книги Довлатова — «Зона», «Чемодан», «Заповедник», «Рассказы» — включены в перечень 100 книг, рекомендованных министерством образования и науки РФ к самостоятельному прочтению школьниками. Его произведения переведены более чем на тридцать языков мира. Довлатов — второй после Набокова русскоязычный писатель, чьи произведения (10 рассказов) были опубликованы в элитарном журнале «Нью-Йоркер».

Прямая речь

Сергей Довлатов о себе: «В журналистике каждому разрешается делать что-то одно. В чем-то одном нарушать принципы социалистической морали. То есть одному разрешается пить. Другому – хулиганить. Третьему – рассказывать политические анекдоты. Четвертому – быть евреем. Пятому – беспартийным. Шестому – вести аморальную жизнь. И так далее. Но каждому, повторяю, дозволено что-то одно. Нельзя быть одновременно евреем и пьяницей. Хулиганом и беспартийным… Я же был пагубно универсален. То есть разрешал себе всего понемногу».

Из вступительной статьи Андрея Арьева к собранию сочинений Довлатова: «В прозе Довлатов неточно называет даже собственный день рождения, на обложках своих западных изданий ставит неверный год отъезда за границу, в разных случаях несходным образом мотивирует одни и те же поступки, а личные достижения расценивает то как выигрыш, то как проигрыш».

Иосиф Бродский о Сергее Довлатове: «Не следует думать, будто он стремился стать американским писателем, что был “подвержен влияниям”, что нашел в Америке себя и свое место. Это было далеко не так, и дело тут совсем в другом. Дело в том, что Сережа принадлежал к поколению, которое восприняло идею индивидуализма и принцип автономности человеческого существования более всерьез, чем это было сделано кем-либо и где-либо. Я говорю об этом со знанием дела, ибо имею честь — великую и грустную честь — к этому поколению принадлежать. Нигде идея эта не была выражена более полно и внятно, чем в литературе американской, начиная с Мелвилла и Уитмена и кончая Фолкнером и Фростом, Кто хочет, может к этому добавить еще и американский кинематограф».

Петр Вайль и Александр Генис о творческой манере Довлатова: «Довлатов затруднял себе процесс писания, чтобы не срываться на скоропись, чтобы скрупулезно подбирать только лучшие слова в лучшем порядке».

Отклик Льва Лосева на смерть Довлатова: «Есть такое английское выражение “larger than life”, “крупнее, чем в жизни”. Люди, их слова и поступки в рассказе Довлатова становились “larger than life”, живее, чем в жизни. Получалось, что жизнь не такая уж однообразная рутина, что она забавнее, интереснее, драматичнее, чем кажется. Значит, наши дела еще не так плохи».

Александр Генис о пристрастии Довлатова к алкоголю: «Сергей ненавидел свои запои и бешено боролся с ними. Он не пил годами, но водка, как тень в полдень, терпеливо ждала своего часа. Признавая ее власть, Сергей писал незадолго до смерти: “Если годами не пью, то помню о Ней, проклятой, с утра до ночи”».

 

 

Источник: https://polit.ru/news/2018/09/03/m_dovlatov/

Фото: из открытых источников